«Я не знаю, что делать, но дом терять не хочется». В июне в озере утонула семейная пара, теперь их дети разбираются с кредитом на жилье

  17163

В марте Виктории исполнилось 18 лет, она окончила первый курс БНТУ. Ее брату Роме сейчас 11. После трагедии они переехали к бабушке. В «трешке» на бульваре Шевченко с ними живут еще тетя и двое ее детей. Вместе, говорит Вика, держаться проще.

— Мою маму звали Ольга, папу — Валерий, — рассказывает девушка историю своей семьи. — Когда Валерий с мамой поженились, мне исполнилось 4 года. Пусть он мне и не родной, но он меня вырастил. А Рома их общий сын. Знаю, что у папы есть еще четверо детей от предыдущего брака, но мы с ними не общаемся, на похоронах их не было.

Рома сидит в соседней комнате. Обсуждать трагедию, которая произошла у него на глазах, он не хочет даже с близкими. Первое время, говорит бабушка Алина Анатольевна, когда ложился спать, плакал, теперь — нет.

Валерий и Ольга погибли 13 июня. Незадолго до этого родители с Ромой поехали на дачу в деревню Узляны Пуховичского района. Примерно в километре от населенного пункта находится декоративное озеро. «От силы 300 на 300 метров, — описывают водоем в местном ОСВОД. — Максимальная глубина — 4 метра, а в основном же — доходит только до 2 метров».

— У меня были дела в Минске, поэтому на выходные я осталась в городе, — вспоминает Виктория. — В субботу утром мне неожиданно позвонил Рома, он плакал, говорил: родители утонули. Я не поверила. Стала спрашивать, что происходит, просила дать трубку кому-то, кто рядом. Телефон взял какой-то мужчина, объяснил происходящее и помог брату вызвать спасателей.

«Этот дом и дача — единственное, что нам после них осталось»

В квартире Викиной бабушки очень много фотографий. На снимках бабушка Алина Анатольевна показывает Ольгу. С дочкой, рассказывает, они были подругами. В последнее время часто ездили по Беларуси, старались подольше находиться вместе.

— Словно чувствовали, что что-то случится… — продолжает она.

Алине Анатольевне 65 лет, она работает в экономическом университете и сейчас оформляет документы, чтобы стать опекуном Ромы.

— После смерти родителей нам с Ромой остался дом в Минске, который родители купили в кредит в 2009 году, — вводит в курс дела Виктория. — Я пока не могу найти договор, но кредит был вроде бы на 25 лет. Брали его в Беларусбанке, оформляли на папу, мама и бабушка были поручители. Мама никогда особо не рассказывала про то, сколько и кому мы должны. Я только знала: сумма большая. Поначалу ее брали в долларах, потом как-то перевели в белорусские рубли. Помню, когда у мамы нашли онкологию, у нас были проблемы с оплатой. Папа как-то договаривался с банком.

Чтобы рассчитываться по счетам и жить, продолжает девушка, у Валерия Зарянича было три работы. По образованию он инженер-электрик, 23 года трудился на маргариновом заводе. Плюс две подработки. Точную должность мамы дочка не знает. Говорит, Ольга Капустинская-Зарянич занималась документами в сети кальянных.

В июне Виктория с бабушкой пошли в банк, чтобы разобраться с денежными вопросами. Там сообщили: в этом месяце им нужно заплатить 600 рублей.

На квитке, что выдали Виктории, написано:

· погашение просроченного долга — 131 рубль 42 копейки,

· погашение просроченных процентов — 468 рублей 58 копеек.

По словам девушки, основной долг по родительскому займу составляет 35 тысяч рублей, а с процентами — 78 тысяч.

Пенсии по потере кормильцев Вика с братом еще не оформили. О каких суммах там идет речь, они пока не знают. Стипендия студентки 90 рублей, поэтому заплатить банку за июнь ей помогла бабушка.

— Когда случилась трагедия, нас поддержало много людей. Нашлась женщина-юрист, которая предложила разобраться с ситуацией. Никаких заявлений в банк мы еще не писали, ждем, пока получится обстоятельно поговорить с юристом: вдруг можно будет снять проценты по кредиту, оставив только основной долг, — говорит Виктория. — А если нет, я не знаю, что делать. Дом терять не хочется. Родители уже столько за него заплатили. Да и этот дом и дача — единственное, что нам после них осталось.